Ключи с глухим звоном упали на ковёр и скатились под тумбу. В прихожей воцарилась тишина, присущая моментам, когда противостояние уже не тянет к конфликту. Он стоял напротив, с крепкими плечами, лицо отображало холод, а голос звучал, как будто чья-то личная правда, вырвалась на свободу:
— Хочешь свободы — вот тебе дверь!
Ответ застрял в горле. В такие минуты хочется произнести что-то мудрое, но рождается лишь глупость, которая потом вызывает сожаление. В голове всплыла мысль о тяжёлой дубовой двери, которую я укрепила прозрачной лентой, чтобы предотвратить сквозняки. Смешная, но эта забота немного развеяла напряжение.
Предметы и слова: они могут многое сказать
— Мы не обсудили это, — произнесла я, присев на пол, чтобы достать ключи. — Ты говоришь так, будто меня не было рядом.
Никакого ответа. Он повернулся к кухне, где приятно пахло выпекаемым печеньем. Оно остыло, распределяясь по полотенцу. Мы молчали рядом, и казалось, если прикоснуться к косяку двери, он расскажет о наших ссорах и примирениях, о том, как он по ночам приходил за водой, а я переживала о мелочах.
— Я не загоняю, — сказала я. — Ты сам себя загнал. Ты устал. Работы много. Долгие зимние вечера не легче.
— Это пустые слова, — ответил он, провожая свою фразой воздух. — Ты не слышишь меня.
— А ты меня?
— Я слышу, — он усмехнулся. — Каждый вечер. Про сад, твои яблони, соседей, которые жалуются на внука с насморком. Но когда я говорю о себе, ты смотришь мимо.
Проблемы другого характера
— Куда же я смотрю? На стену? На чайник?
Он вздохнул, словно в груди у него весил толстый кирпич.
— Ты выбираешь безопасное место, — произнес он.
— Безопасное там, где не бросают ключи. Что ты хочешь на самом деле?
— Чтобы меня уважали. Чтобы меня видели.
Воздух заполнился ожиданием, ветер сквозь окно поднимал листья. Она решила: «Сегодня не будем ломать друг друга. Разуйся, руки помой. Я испекла печенье, не пересушила, попробуешь. Затем обсудим всё». Он кивнул.
Но ссоры между нами, между собственным я и людьми вокруг. Мы вышли в сад. Холодный воздух ударил в грудь, словно плескался в бутылках. Надежда снова затеплилась.
